Обмеление Каспия существенно осложнит реализацию нефтегазовых проектов

В ноябре уходящего года Министерство экологии Азербайджана сделало тревожное заявление. Моделирование динамических процессов на Каспии, проведенное немецкими и голландскими учеными, показало, что к 2100 году уровень моря понизится, по оптимистичному сценарию, на 9 метров, по пессимистичному – на 18 метров.
Среди причин обмеления моря экологи называют изменение климата, повышение средней температуры на Земле (в июле текущего года она достигла 17,23 °С – самый высокий показатель за минувшие 100 лет), снижение осадков и стока рек, впадающих в Каспий. Так, сток Волги в 2022 году уменьшился на 12% (в абсолютных показателях на 26 кв. км), Урала (казахский Жайык), по данным казахских экологов, – в целом на 60%, Куры, по данным азербайджанской стороны, – на 31%.

Кто в зоне риска?

Экологи озабочены негативным влиянием процессов обмеления Каспия на биологическое разнообразие моря. В частности, произойдет сокращение рыбных запасов, что отрицательно повлияет на продовольственную безопасность прибрежных стран. Но обмеление – это угроза и каспийским портам, судостроительным предприятиям и нефтегазодобывающим проектам. Пока данная проблема затронула в основном казахстанское месторождение Кашаган, что обусловлено небольшой глубиной моря на контрактных площадях (менее 4 м). Во всяком случае, если в 2021 году фоновый уровень Каспия составлял минус 28,43 м, то в 2022 году он достиг отметки минус 28,7 м, прогноз на 2030 год – уже минус 29,63 м. То есть понижение уровня Каспия в течение ближайших семи лет может достичь 1,2 м. Экстраполируя на «минус 0,2 м» в год, уже к 2040 году уровень воды в акватории может понизиться еще на 2 м.
По сути, началась «гонка на выбывание» нефтегазодобывающих проектов – какие-то компании успеют добыть основные запасы нефти и газа на контрактных площадях до критического обмеления, а какие-то нет…
Ключевым СРП Азербайджана – нефтяному Азери-Чираг-Гюнешли и газоконденсатному Шах-Денизу – обмеление Каспия, строго говоря, не угрожает, так как глубина воды на контрактных площадях обеспечивает им «гарантированный запас прочности». При прогрессирующем обмелении моря не возникнет и проблем с транспортировкой на берег углеводородов, добытых на морских стационарных платформах. Так, нефть и газ АЧГ и Шах-Дениза поступают на терминал в Сангачалах по подводным трубопроводам, функционирование которых принципиально не зависит от уровня воды на Каспии. Снижение уровня моря к 2040 году на 2 м разве что незначительно осложнит доставку на морские стационарные платформы АЧГ и Шах-Дениза оборудования и материалов, поднимаемых на МСП с помощью подъемных кранов – и не более того.
По этому же сценарию будет развиваться и ситуация с освоением Государственной нефтяной компанией Азербайджанской Республики (ГНКАР) ключевого для нее газоконденсатного месторождения Умид, а также на месторождениях туркменского сектора Каспия.
На Северном Каспии, где компания «Лукойл» открыла 11 углеводородных месторождений, «возможны варианты», в том числе негативные. Речь идет, в первую очередь, о месторождениях имени Юрия Корчагина, МСП которого установлена в точке моря с глубиной воды 7 м, а также о месторождениях имени Владимира Филановского (глубина воды на контрактной площади – 7-11 м) и имени Юрия Кувыкина (5-8 м).

Чтобы танкеры не застряли…

Основная грядущая проблема этих мелководных месторождений Северного Каспия – транспортная. Для доставки на берег газа, добываемого на шельфе, «Лукойл» использует подводные газопроводы. Газ Северного Каспия поступает на газохимический комплекс «Ставролен», расположенный в Буденновске. От берега Каспия к Буденновску проложен трубопровод длиною 365 км и мощностью до 5 млрд куб. м в год, еще два трубопровода суммарной протяженностью около 240 км ориентированы на доставку каспийского газа в ГТС России. А для транспортировки нефти и конденсата приходится использовать танкеры дедвейтом 8000 тонн и осадкой 4,54 м. При глубине воды в зоне МСП до 7 м и в случае снижения уровня Каспия к 2030 году на 1,2 м, а к 2035 году еще на 1 м, расстояние от киля танкера до дна моря станет критическим.
А в случае даже небольшого волнения (не говоря уже о высокой волне) высока вероятность катастрофического сценария (удар днищем танкера о грунт). Аналогично может развиваться и ситуация в случае отправки на берег контейнеров с технологическими отходами (каспийская природоохранная система «нулевых сбросов» «Лукойла»).
Определенные сложности вероятны и при швартовке танкеров в портах. Нефтяные терминалы Баку перестали принимать для прокачки по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан нефть Северного Каспия с декабря 2022 года (результат антироссийских экономических санкций ЕС). Таким образом, у «Лукойла» на Каспии для разгрузки танкеров остались только порты Махачкалы и Астрахани. И если глубина воды у причалов махачкалинского порта достигает 10 м, то в портах Астрахани она у причальных стенок – критическая.
Разумеется, речь пока не идет о фатальном осложнении, а тем более прекращении работы российских портов Астрахани – ключевых звеньев каспийского маршрута транспортного коридора «Север-Юг» (от Петербурга до индийского Мумбаи через иранский порт Бендер-Энзели на Каспии) с потенциалом до 20 млн тонн грузов в год. Проблема обмеления Каспия и обеспечения подхода сухогрузов к портовым причалам и танкеров к нефтяным терминалам решается чисто технически и вполне традиционно – с помощью землечерпалок, углубляющих портовые акватории. Возможно также строительство специальных судоходных каналов.
Использование землечерпалок (с учетом тенденций обмеления Каспия – регулярное), разумеется, увеличит транспортные расходы нефтетрейдеров. Но иного решения проблемы, осложняющей функционирование МСП на северном шельфе моря и каспийских портов, сейчас нет. Как нет иных решений и у Казахстана, первым принявшего на себя «удар обмеления Каспия».

«Звездный час» каспийских землечерпалок

Углеводородное месторождение Кашаган – крупнейшее по запасам на Каспии. Астана возлагала на него немалые надежды, добыча должна была достигнуть 75 млн тонн нефти в год. Но в 2022 году капремонт на морских и наземных комплексах Кашагана, а затем и ремонт на установке предварительного отбора газа осложнили добычу на месторождении. В результате этот крупнейший проект Казахстана, в который уже вложено свыше $50 млрд, дал лишь 12,7 млн тонн (падение добычи за год – на 21,9%).
В 2021-2022 годах на Кашагане из-за обмеления Каспия появилась дополнительная статья расходов – создание судоходных каналов. Они необходимы для обеспечения транспортного сообщения берега с искусственными островами, с которых ведется добыча нефти. Планируемая ширина двух судоходных каналов – 80-115 м, суммарная длина – 65 км, диаметры 10 разворотных бассейнов – 325-380 м, общий предполагаемый объем выбранного грунта – 18,5 млн куб. м. При таком раскладе вероятная величина углубления дна Каспия в зоне работы землечерпалок составит 2,7-2,8 м.
Но если тенденция обмеления Каспия «не повернет вспять» (экологи говорят о цикличности колебаний фонового уровня моря), то ждать конца века (когда, даже по оптимистическим прогнозам, уровень моря упадет на 9 м) Кашагану не придется – проблема обострится настолько, что и землечерпалки вряд ли спасут ситуацию. И тогда проект замрет до лучших времен – когда до искусственных островов Кашагана откроется «сухопутный тракт».
В критической ситуации окажется и так называемая Казахстанская каспийская система транспортировки. ККСТ формально запущена (точнее, заявлена) еще в 2006 году, ее суть – перевозка танкерами на первом этапе от 25 млн тонн казахстанской нефти из порта Актау ко входному фланцу БТД. Танкера «Каспара», которые в настоящее время перевозят скромные объемы казахстанской нефти (от 1 млн тонн в год), имеют осадку 4-6 м в зависимости от дедвейта. При максимальной глубине воды у причалов Актау 7 м, падение уровня Каспия даже на 2 м потребует подключать к решению проблемы все те же каспийские землечерпалки. Правда, когда речь пойдет о падении уровня моря более, чем на 2 м, не помогут и они. И тогда что же, прощай, ККСТ?

Источник: https://itek.ru/