Россия держится за уголь

Хотя ведущие экономики мира сокращают сжигание угля, в России, вероятно, ТЭС на твердом топливе сохранят свою долю в энергобалансе еще много лет, считают в Центре энергетики МШУ «Сколково». Но и в Минэнерго, и на рынке считают, что в Сибири и на Дальнем Востоке пока альтернатив углю нет. Ухудшить положение угольной генерации может следование мировой моде на снижения выбросов углерода, но пока этот тренд Россию практически не затронул, пишет «Коммерсантъ».

Несмотря на мировые тенденции по отказу от угольной генерации, Россия в долгосрочной перспективе сохранит «разумный» топливный баланс — лишь с незначительным сокращением ТЭС на твердом топливе, считают эксперты Центра энергетики Московской школы управления (МШУ) «Сколково».

Глобальные тренды в РФ «преломляются» технологической отсталостью, указывают аналитики. Так, в РФ вообще нет угольных ТЭС с ультрасверхкритическими параметрами пара, тогда как в мире их 13%, а в Японии — 35%, Доля ТЭЦ на сверхкритических параметрах в РФ — всего 2%, а треть их работает на давлении 9 МПа, характерном для СССР 1950-х годов и Китая 1960-х. Кроме того, доля ТЭЦ в структуре угольной генерации в России примерно вдвое выше среднемировой.

Но уголь в РФ проигрывает в межтопливной конкуренции, его доля в топливной корзине ТЭС за 11 лет на Урале упала с 25% до 16%, а на Дальнем Востоке — с 75% до 56%. В Сибири и других регионах доля угля сохраняется, но в целом по РФ она все равно снизилась с 27% до 25%. По оценке Минэнерго, для полноценной межтопливной конкуренции в рамках одной ТЭС уголь должен быть в два-три раза дешевле газа, но фактически это отношение в среднем не превышает 1,5–2, говорится в исследовании. Фактор близости ТЭС к месту добычи угля становится решающим, снижая транспортную составляющую.

Сохранение текущей ситуации в РФ (business as usual) — это стабилизация выработки угольных ТЭС и снижение ее доли в энергобалансе с 14–16% в 2018 году до 12–13,5% к 2040 году, полагают в МШУ «Сколково». При введении в энергополитику РФ климатической и экологической компоненты доля угольной генерации будет снижаться быстрее. Но, если, например, в ФРГ стремление остановить угольную генерацию связано главным образом с декарбонизацией, то в России на повестке другие вопросы, говорит Юрий Мельников из Центра энергетики МШУ «Сколково»,— если в регионах и обсуждают закрытие угольной генерации, то только в связи с нерентабельностью или проблемами городской экологии.

При «угольной» альтернативе приоритетом могут стать стимулы для роста эффективности (в первую очередь за счет когенерации) и экологичности ТЭС. Но для этого нужно адаптировать госрегулирование и направить на эти цели финансовый ресурс, в том числе в рамках программы модернизации старых ТЭС объемом до 1,9 трлн руб.

В Минэнерго отмечают, что в Сибири и на Дальнем Востоке уголь «не имеет экономически адекватных альтернатив». Газ может рассматриваться как альтернатива только в регионах Единой газотранспортной системы, а развитие АЭС ограничено европейской частью РФ из-за небольшой мощности энергосистем Дальнего Востока. Зеленая генерация пока не может стать альтернативой из-за высокой себестоимости, считают в Минэнерго.

В Сибирской генерирующей компании полагают, что в РФ оптимальный энергобаланс: доля угольной генерации невысока и в будущем сохранится на этом уровне. Компания не планирует переводить угольные ТЭС на газ: «В Сибири за счет близости к месторождениям угольные станции эффективнее газовых, их перевод на газ приведет к повышению тарифов в несколько раз».

Наталья Порохова из АКРА считает, что только у угля доля в мировой выработке стабильна уже полвека — 38% и в 1973-м, и в 2018 году (оценка МЭА). Это самое дешевое органическое топливо, отмечает она, но и самое грязное. Госпожа Порохова также ожидает сокращения доли угля в выработке электроэнергии, поскольку в России он «неконкурентоспособен по цене в основных экономических регионах страны», а там, где экономика угольных ТЭС стабильна — в Сибири,— «очень негативные общественные настроения в отношении экологических аспектов».