Разжижение монополии

Монополия «Газпрома» на поставки газа за рубеж, по сути, существовавшая более полувека, в уходящем году дала первую трещину. НОВАТЭК Геннадия Тимченко и Леонида Михельсона, объединив усилия с государственной «Роснефтью», добился права экспортировать свой сжиженный природный газ. «Газпром», подавленный падением цен на газ в Европе и сланцевой революцией, не смог оказать эффективного сопротивления. Однако полной либерализацией даже экспорта СПГ ситуацию в итоге назвать нельзя. Это скорее монополия на троих, пишет «Коммерсантъ».

Начало принципу единого экспортного канала для российского газа положил еще знаменитый контракт «газ-трубы» от 1970 года. Естественная для СССР практика централизации экспорта столь же естественно продолжилась в новой России и устояла, когда рухнула экспортная монополия на нефть, уголь и металлы. Даже в конце 1990-х «Газпром» оставался главным источником валютных поступлений для государства, и отнять у него экспорт было невозможно. В начале 2000-х, когда место газа в наполнении бюджета стремительно занимала нефть, ослабление «Газпрома» оказалось уже нежелательным — компания все больше становилась инструментом внешней политики. Именно в 2006 году, после первой «газовой войны» с Киевом, экспортная монополия была закреплена законом: это вывело из игры единственного независимого экспортера «Итеру», поставлявшую Украине туркменский газ. Еще тогда в законе предлагалось сделать исключение для СПГ, хотя ни одного действующего завода в России не было. Но поправка не прошла, а в 2007 году «Газпром» выкупил контроль у иностранцев в проекте «Сахалин-2», на базе которого в 2009 году заработал первый и все еще единственный российский СПГ-завод.

Тождественность понятий «Газпром» и «экспорт газа» разрушило сочетание факторов. Позиции компании как на мировом рынке, так и в глазах властей серьезно подорвала сланцевая революция. Падение цен на газ в США похоронило главный СПГ-проект «Газпрома» — освоение Штокмана. Второй подобный проект на Ямале реализует НОВАТЭК, который не мог экспортировать газ и заключил с «Газпромом» агентское соглашение. Осенью 2012 года совладелец НОВАТЭКа Геннадий Тимченко заявил Forbes, что «Газпром» саботирует соглашение, и поэтому компания должна сама договариваться с покупателями. Так началась борьба за либерализацию экспорта газа.

Сначала шансы НОВАТЭКа выглядели невысокими. Компанию поддержали в правительстве, но казалось очевидным, что решение будет приниматься в Кремле. Позиция президента оставалась неопределенной, а «Газпром» выступал резко против. Ситуация изменилась в начале 2013 года, когда в нее стремительно вмешался глава «Роснефти» Игорь Сечин. Компания уже активно боролась с «Газпромом» за шельф, купила ТНК-ВР и решила всерьез войти в перспективный газовый бизнес. В январе Игорь Сечин поддержал НОВАТЭК, объясняя, что «Роснефти» нужно будет сбывать будущий газ с шельфа. В итоге в феврале президент Владимир Путин объявил о поэтапной либерализации экспорта СПГ и поручил правительству проработать варианты.

Как часто бывает, начальственная отмашка породила массу спекуляций, поползли слухи о либерализации экспорта не только СПГ, но и трубопроводного газа. На этой волне Минэнерго подготовило довольно либеральный законопроект, по которому экспортером СПГ мог стать любой владелец газового месторождения. Но НОВАТЭК и «Роснефть» не больше «Газпрома» были заинтересованы в увеличении числа конкурентов: итоговый законопроект переделали так, чтобы в число экспортеров попали только две новые компании. «Газпром» же получил обещание, что российский СПГ не будет конкурировать с трубопроводным газом монополии в Европе. Как эта задача будет решаться в условиях гибкого рынка СПГ и развитых своповых схем, остается вопросом.

Несмотря на многословные пассажи чиновников о необходимости укреплять роль России на мировом рынке СПГ, решение о либерализации невозможно воспринимать иначе, чем чисто лоббистскую победу «Роснефти» и НОВАТЭКа и яркое свидетельство ослабления влияния «Газпрома». Если бы целью властей было увеличение выпуска СПГ, логичнее было бы разрешить экспорт всем, в том числе и финансовым инвесторам, как это сделано в США. Да и объем заявленных СПГ-проектов НОВАТЭКа (16,5 млн т) и «Роснефти» (5 млн т) с реализацией до 2020 года не только крайне незначителен в мировом масштабе (4%), но и невелик по сравнению с экспортом «Газпрома» (не более 12%). Последнее означает, что в обозримом будущем «Газпром» продолжит контролировать 90% экспорта российского газа — хотя, конечно, это уже не совсем монополия.