Самый опасный для РФ вариант — не катастрофа на нефтяном рынке, а невысокие, но при этом устойчивые цены

Когда нефть дешевеет не на проценты, а в разы, российским чиновникам становится страшно. В конце 2008 года, когда котировки спикировали до $32 за баррель (и это после $147 летом!), настроения в Белом доме были весьма нервными. Но такие качели оставляют надежду — после резкого спада последует взлет. Так и получилось — в первом квартале этого года Urals стоила как никогда дорого, все докризисные рекорды были побиты, — пишут «Московские Новости».

Последние 12 лет Россия видела либо быстрый рост цен на нефть, когда можно было год за годом наращивать расходы бюджета намного быстрее, чем реально росла экономика и производительность труда (проще говоря, покупать лояльность избирателей), либо нефтяной шок, с которым правительство худо-бедно справлялось.

Последние недели, как только стала обостряться ситуация на рынках, чиновники уже вспомнили рецепты 2008 года. Опыт накопили. Понятно, как использовать резервы, как в ручном режиме помогать крупным предприятиям, как давить на работодателей, чтобы те не сокращали сотрудников.

Но есть третий вариант, который как раз самый опасный для действующей в России экономической модели, — не катастрофа на нефтяном рынке, а просто не очень высокие, но при этом устойчивые цены. Они не дают привычного комфорта, жмут как новые ботинки. Приходится жестче планировать бюджет, отказывать в «хотелках» влиятельным лоббистам и просто хорошим людям.

В пользу такого развития событий говорит опубликованный в мае долгосрочный прогноз аналитиков CitiGroup. Они считают, что главными игроками на сырьевом рынке в ближайшие годы будут не Греция и ЕЦБ, а новые технологии. Рост добычи сланцевой нефти в США приведет к тому, что крупнейшая мировая экономика сократит импорт, а экспортеры переориентируются на новые рынки. Через пять-шесть лет, считают авторы прогноза, Brent — а это эталонная марка и для России — подешевеет до $ 85 за баррель. Фантастическая по прежним меркам цена будет означать для нас одно — отсутствие у российского правительства лишних денег.